ФЕРЗЕВЫЙ ГАМБИТ XVI ВЕКА.

ФЕРЗЕВЫЙ ГАМБИТ XVI ВЕКА.

ВИДА, РАБЛЕ, КОХАНОВСКИЙ.

Автор: Юрий Авербах

Jan Kochanowski ( 1530 - 1584 ) François Rabelais (1494 - 1553 ) Marco Gerolamo Vida ( 1490- 1566)

В начале ХVI века в Италии начала ходить в списках поэма "Скакорум Луцус" (игра в шахматы). Написанная на классической латыни с явным подражанием Вергилию, она была посвящена новым шахматам – «алла рабиоза» (стремительным), названным так в отличие от медлительных, средневековых. В 1525 году, вероятно, во Флоренции, поэма была издана без указания имени автора. В предисловие (epistle – посвящении) некий Хилари Бертулы сообщил, что эту поэму ему прислал в Базель его друг Джон Хоун, и что она нравится всем, кто ее прочел, включая Эразма Роттердамского, с кем ему приходилось играть в шахматы.

Видимо, поэма пришлась по душе всем, кто знал латынь и мог ее прочесть ученым, преподавателям и студентам университетов, а также духовным лицам самого различного ранга, потому что через два года в Риме появилось второе издание под названием «Скаккия Луцус», и был назван ее автор -. Поэма появилась в сборнике наряду с другими произведениями того же автора. Поскольку первое издание поэмы сильно отличается от второго, в свое время историк фон дер Лаза, детально изучив первое издание, установил, что поэма была написана Видой намного раньше. Это следует из того, что в начальных строках поэмы Вида выражает надежду, что она может стать своеобразной релаксацией сыну Лоренцо Великолепного Джулиану Медичи, который вместе со своим братом Джиованни взялся за трудную задачу вытеснить французов из Италии. Поскольку мир с французами был заключен в 1513 году, фон дер Лаза заключил, что поэма была написана не позже раннего лета 1513 года.

В поэме автор подробно описывает партию в шахматы, игранную Аполлоном и Меркурием в присутствии ряда других богов Олимпа. Вначале Вида представляет читателям название фигур, рассказывает, как они передвигаются и бьют друг друга. Видимо у Виды была проблема с тем, чтобы найти в классической латыни заменители итальянским названиям ладьи и слона. В первом издании ладьи представлены циклопами, а слоны Кентаврами, вооруженными луком и стрелами. Во втором издании ладьи представлены слонами с башнями на спине, а слоны – лучниками. Вероятно, что слонов с башнями он нашел у Ливия.

Хотя стихи Виды звучат очень торжественно, описание игры носит несколько ироническую и даже комическую окраску. Дело в том, что в процессе сражения за доской боги ведут себя как самые обыкновенные не слишком скрупулезные люди: пытаются брать ходы назад, делают неправильные ходы, пользуются подсказками, даже потихоньку возвращают на доску уже взятые фигуры. По ходу партия поэт как бы преподает читателям правила шахматной этики – тронул - ходи, зрители должны наблюдать за игрой молча и не имеют право вмешиваться в партию и т.п.

Сама же партия описана настолько детально и красочно, что у меня не было сомнения в том, что это действительно сыгранная партия. Когда я впервые познакомился с текстом поэмы на английском языке (в переводе Гольсмита) у меня возникла мысль восстановить ход за ходом.

Легко установить, что белые (Аполлон) начал игру ходом 1. d2 - d4?, а черные ответили 1. ... d7-d5. Через несколько ходов белые сыграли с2-с4, а черные ответили d5xс4. Попутно заметим, что это, видимо, самая ранняя партия в истории современных шахмат, игранная принятым ферзевым гамбитом. В дальнейшем белые "зевнули" вилку ходом Кb4-с2 одновременно королю и ладье и потеряли последнюю.

Однако по мере того, как автор увлеченно описывает сражение на шахматной доске, все труднее становится перевести его живой поэтический рассказ на сухой язык шахматной нотации. И я это сделать не смог, хотя финал поэмы предельно ясен - король и ферзь черных дают мат одинокому королю белых, и победителем объявляется Меркурий.

Необходимо сказать, что эта поэма в значительной мере определила дальнейшую судьбу поэта. Вида сочинил ее, когда ему было 23 года. Известно, что он учил юриспруденцию, теологию и философию в Падуе, Боонье и Мантуе. Судя по всему, Вида собирался стать священнослужителем и вступил в монашеский орден. Однако, видимо, жизнь монаха его не устраивала, и он отправился на поиски счастья в Рим. Ему удалось попасть на прием к папе Льву X. Здесь необходимо добавить, что имя Льва Х-го получил избранный папой в 151З году не кто иной, как Джованни Медичи! Он считался знатоком искусств и был любителем шахмат. Ему Вида преподнес рукопись своей поэмы. Папе она понравилась, и в качестве благодарности и поддержки молодого поэта, он назначил его приором церкви святого Сильвестра во Фраскати, а также предложил тому описать в стихах историю христианства. И Вида принялся за работу.

Шли годы. Умершего в 1521 году Льва X-го на короткое время сменил Адриан VI, а последнего Климент VII. Папы сменялись, но все они ценили поэтический талант Виды и благоволили к поэту. Поэтому он постепенно продвигался по иерархической лестнице, пока в 1532 году не стал епископом Альби.

Сборники религиозных стихов папского прелата, которому к тому же покровительствовали сами наместники бога на земле, регулярно издавались и находили дорогу в католические монастыри Западной Европы и в каждой из этих книг, наряду с религиозными стихами, была шахматная поэма, по которой вполне можно было научиться играть. О популярности стихов Виде свидетельствует то, что только в XVI веке его книги, содержащие шахматную поэму, выдержали 30 переизданий, не считая переводов.

Несколько слов о названиях фигур в поэме. Его термин «лучник» употреблялся в XVI веке во Франции и дошел до XVIII века в Германии. Слон с башней, правда, не сохранился, но сама башня неожиданно распространилась, почти во всех "западно-европейских страна: torre – в Италии, tour – во Франции, turm – в Германии, вежа - в Польше. Даже в России пришедшие из Западной Европы новые шахматы принесли с собой ныне почти забытый термин – тура. И современные стандартные комплекты шахмат, изготавливаемые сейчас во всех странах мира, включают и себя башни, как бы напоминая об изобретателе их названия.

Поэма Виды сыграла в истории шахмат важную роль. Будучи по существу поэтическим учебником этой игры. Его произведение в значительной мере способствовало распространению новых шахмат в Европе.

Сам поэт не мог и предположить, что поэма сыграет такую роль. Он называл ее всего лишь «lusum adolescentia» (юношеской забавой), а главным трудом своей жизни считал «Christiad» (Христиаду), сборник стихов, посвященных истории христианства, который он по заданию папы писал целых 14 лет. Однако "Христиаду" вряд ли сейчас кто-нибудь помнит, а «Поэма о шахматах» доставляет удовольствие читателям и поныне.

В начале поэмы (издания 1925 года) Вида говорит, что он написал поэму на тему, которую никогда не затрагивали поэты. Видимо, он подразумевал, что до него никто никогда не описывал поэтическим языком шахматной партии. Это не совсем верно. Еще в 1467 году доминиканец Франциско Коленна написал мистическое произведение «Гипнэротомахия Полифилии» - «Сны Полифила», которое в 1499 году было напечатано в Венеции с рисунками самого Рафаэля, а затем переведено в 1546 году на французский, а в 1592 - на английский язык.

В этом произведении описываются сновидения спящего Полифила. А ему снится игра в живые шахматы. Всего играется три партии, которые представлены очень схематично, но в третьей из них можно понять, что первыми ходами были 1. d2-d4 а7-a5 2. с2-c4, однако, в отличии от Виды, ферзи и слоны передвигались еще по старым правилам.

Трудно сказать, знал ли Вида о сочинении Колонна, но несомненно, что оно явилось отправной точкой для описания трех партии, игранных в живые шахматы, в пятой книге Франсуа Рабле у него игра шла уже по новым правилам.

Рабле посвятил шахматам две главы. В первой из них он подробно описывает правила игры, а во второй рассказывает о трех игранных партиях, причем одну из них описывает очень детально. Сравнивая описание правил, а также тексты этой партии и партии Виды легко заключить, что Рабле был знаком с сочинением Виды и, может быть, даже имел его под рукой, когда писал свою работу. Конечно, он исключил все комические эпизоды, поскольку они были ему не нужны, но, в целом, течение обеих партий совпадает точно, также совпадают и их финалы.

Пятая книга Рабле была напечатана в Лионе в 1564 году, через 11 лет после смерти ее автора. Историки сомневаются, что она была полностью написана самим Рабле. Полагают, что по тексту прошла рука кого-то из гугенотов. Но непохоже, что какие-то изменения были внесены в главы, касающиеся шахмат.

Так же как и Вида Рабле назвал слонов лучниками. Действительно, этот термин, применялся во Франции еще в первой половине ХVI века, но распространения не получил. Позднее, старое название слона – шут, снова вошло в обиход. Любопытно, что у Рабле король имеет право двинуться не на все восемь полей вокруг него, а только на четыре, по вертикали. Можно предположить, что Рабле мог просто ошибиться, или же такое чисто локальное правило действительно существовало в каких-то областях Франции.

Примерно в тоже время, что и Вида поэт Франциске Бернардино Кальдонье (родился в 1497 году) тоже сочинил небольшую поэму о шахматах, и тоже на латыни. В ней он, в частности, дает полезные советы игрокам, такие, например, что не следует слишком быстро вводить ферзя в игру, не следует отдавать слона за два пешки, что рекомендовалось в старых шахматах. Любопытно, что этот совет был повторен в 1561 году испанцем Руи Лопесом в его книге. В целом поэма создает хорошее впечатление о Кальдоньо, как шахматисте, однако, увы, в то время как поэма Виды распространялась почти всюду в Европе, рукопись Кальдоньо так и осталась в единственном экземпляре в библиотеке Виченцы, и была опубликована сравнительно недавно, уже в наше время.

Поэма Виды не только широко распространилась по Европе, но и вызвала немало подражаний. И здесь в первую очередь следует назвать поэму «Szachy» (Шахматы) польского поэта эпохи Возрождения Яна Кохановского (1530 – 1584), первого польского поэта, писавшего на родном языке. В юности он жил в Италии, получил образование в одном из университетов Ломбардии. Весьма, вероятно, что в Италии Кохановский познакомился и с шахматами. Любовь к ним он пронес через всю свою жизнь и позже, вернувшись на родину, посвятил им целую поэму. Она была напечатана в Кракове в 1585 году.

Содержание поэмы таково: на руку датской принцессы Анны есть два достойных претендента, два знатных дворянина Божуй и Федор. Не зная кому отдать предпочтение, и, опасаясь, что соперники решат спор в смертельном поединке, король Тарзес предложил им сразиться в шахматы, добавив:

-Решайте спор, как на войне:

Кто победит, тот зятем станет мне.

(Здесь и дальше стихи мы даем в переводе с польского поэта Всеволода Рождественского). Далее Кохановский подробно изложил правила игры, причем это правила новых шахмат. Таким образом, для поляков поэма Кохановского стала своеобразным учебником новых шахмат и несомненно способствовала их распространению в Польше.

Но вернемся к сюжету поэмы. Встреча претендентов на руку принцессы состоялась через две недели. Божую достались белые фигуры, Федору - черные. Из дальнейших строк легко установить, что, как и у Виды, белые начали партию ходом 1.d2-d4, а черные ответили 1. ... d7-d5. Затем через несколько ходов последовало с2-с4, на что черные сыграли d5xс4. И дальнейшее описание партии соответствует Виде. Мы видим здесь и вилку Кb5 - с2 белому королю и ладье, а такое же поведение игроков и споры между ними. Однако с определенного момента описание партии Виды и Кохановского начинает различаться. Как мы помним у Виды король и ферзь черных дают мат королю белых. А у Кохановского партия откладывается в трудном положении для черных, которым грозит мат. Поэт, как и полагается шахматному комментатору, подробно передает отложенную позицию. Настолько подробно, что возникает желание расставить ее на доске.

-Все, расходясь до нового сражения,

Отметили фигур расположенье:

Король почти соседствует с ладьей.

Что высится на клетке угловой,

Конь стал пред королем на пятом поле.

А пешка - на шестом, там ей раздолье,

другая рядом, - с правой стороны,

Защищена слоном своей страны.

За пешкой и слоном король Божуя

Взор не спускает с черных торжествуя,

И вражьему властителю ладьей

Уже грозится с линии второй.

А королева, встав за тем же рядом.

На черного слона косится взглядом.

Так был расставлен шахматный народ.

За черными остался первый ход,

К отложенной позиции мы еще вернемся, а сейчас проследим дальнейшее развитие сюжета. Противники разошлись по своим комнатам, чтобы никто не изменил положение на доске, рядом с ней ставят стражника с алебардой, кроме того ставят стражу и у дверей.

А как же принцесса Анна? Она не присутствовала на игре, видимо, отец запретил. Неужели ей безразлично, кто победит и станет ее мужем? Конечно, нет! Она волнуется. ночью не может заснуть и решает вместе со своей старой няней отправиться через потайной ход в турнирный зал. Стража ее узнает и пропускает. Видимо принцесса играла в шахматы намного лучше претендентов. Склонившись над доской, она быстро разобралась в позиции и нашла, что черные могут не только спастись, но и форсированно дать мат противнику.

Ее симпатии на стороне Федора, игравшего черными. Но как ему сообщить, как подсказать решение?

И принцесса придумала - громко, чтобы слышала стража, она произносит такие слова:

-Конечно, конь хорош в разгаре боя,

Не плох и слон для воинского строя,

А все ж идти на жертву есть расчет.

Тогда и пешка до конца дойдет.

Сказав это, и ладью поставив к королю рогами,

К себе уходит Анна со слезами.

Теперь все дело за Федором - догадается ли он о том, что сказала принцесса, сможет ли найти правильный выход?

Наступает утро. Печальный Федор отправляется на доигрывание. Вместо того, чтобы анализировать отложенную позицию, он всю ночь оплакивал свою Судьбу, считая поражение неотвратимым.

Мрачный садится за шахматы, замечает, что повернута ладья и в сердцах восклицает: -Кто был здесь? Шутка, право, не смешна!

Стража доносит о ночном визите принцессы и сказанных ей словах.

Федор погрузился в раздумье. "Идти на жертву есть расчет" - что этим хотела сказать принцесса?

И вдруг его осенило. Еще раз все обдумав, он торжествующе объявил:

- Начнем игру? Смотри, Божуй, я знаю,

Ты слишком рано радуешься раю.

Не думай, что сказал я наугад,-

На третьем ходе ты получишь мат!-

Король подсел поближе, весь вниманье,

Двор ждет, какое будет окончанье.

Дают сигнал. Ладья одним прыжком

Становится пред самым королем.

Что делаешь, глупец? Готовясь к бою,

С последней расстаешься ты ладьею?

И королю иного нет пути,

Как до конца с ней ссору довести.

Обороняться надо поневоле,

И он ладью сбивает тотчас с поля,

А вслед ей пешка. Он назад прыжок –

Другая пешка целит прямо в бок.

За черными победа. Завершенье

Игры повергнуло всех в изумленье.

За Анной послано. Теперь она

судьбы веленьем - Федору жена.

Имея столь подробную информацию об отложенной позиции и о том, как закончилась игра, я без большого труда воссоздал отложенную позицию:

Крg1, Фе7, Ла7 – Крg8, Лh8, Ce4, Kg4 п.п. f3, g3

Финал игры был таков:

«Ладья одним прыжком становится пред самым королем'" – 1. ... Лh8-h1+!

Вот жертва, подсказанная принцессой,

«И он ладью сбивает тотчас с поля"- 2. Крg1xh1

«А вслед ей пешка» - 2. … g3-g2+. «Он назад прыжок» - 3. Крh1-g1

«Другая пешка целит прямо в бок» - 3. … f3-f2. Шах и мат!

Крg1, Фе7, Ла7 – Крg8, Се4 Кg4, п.п. f2, g2

Работа над поэмой Кохановского была моим первым историческим исследованием (начала 60-х годов) и я чувствовал себя первооткрывателем, решившим пусть небольшую, но интересную историческую загадку, которую поэт задал своим современникам и потомкам. Однако, как мне сообщил тогдашний редактор польского шахматного журнала В.Литманович, эту загадку за сто лет до меня решил польский исследователь М.Дедушицкий. Однако, на этом он остановился, а я решил проанализировать возникшую позицию, и меня сразу охватили сомнения. Отложенная позиция, хотя белые и грозят матом в один ход, совсем не выглядит такой безрадостной для черных, как об этом красочно повествует автор. Фигуры черных сгрудились вокруг короля белых и могут расправится с ним несколькими способами. Вот, например, один из них не менее эффектный, чем в партии: 1. … Лh8-h1+ 2. Крg1xh1 f3-f2+ З. Фе7xе4 f2-f1Ф мат.

Этот анализ меня сначала огорчил. Неужели поэт так мало разбирался в шахматах, что драматический финал поэмы построил на совершенно нелепой позиции. Как-то в это не верилось. Вряд ли, человек мало смыслящий в шахматах мог посвятить им целую поэму. Не правда ли? Так возникла новая загадка.

Будь это сейчас, я бы быстро ее решил, а тогда для ее решения мне потребовалось немало времени.

Все дело в том, что эта позиция не из новых шахмат, а из старинных, средневековых. Хотя вначале поэт привел современные правила игры, поэма написана в те времена, когда в Европе на равных существовали еще оба вида шахмат. Более того, эта позиция оказалась несколько упрощенной вариацией одной из самых распространенных задач средневековья, получившей название «девичьей проблемы» или «мата Диларам».

Вот, например, задача, приведенная в сборнике «Бонус Социус» (Хороший компаньон). Сборник задач этот был составлен в конце ХIII века.

Крh5, Ла2, Сd5, Ка3 пп:b6,с6 – Кра8, Лg1, Лg8

Мат в 4 хода.

После 1. Кb5+ Крb8 с переменой цвета фигур возникает почти точно позиция "из поэмы Кохановского, в которой белые дают мат путем 2. Ла2-а8+! и т.д. Разница только в том, что и белый король находится в смертельной опасности: мат ему грозит с двух сторон.

А классической позицией мата Диларам является следующая:

Кра5, Лh1, Лh6, Сh3, Кg4,  пп: f6,g6 – Крg8, Лb2, Лb8

Белые выигрывают.

Эта задача по-арабски мансуба, уже из восточных шахмат. Она составлена еще раньше - в IХ - Х веках. Мат здесь дается с помощью жертвы двух ладей.

1. Лh6-h8+! Крg8xh8

2. АhЗ-f5+ 

На поле h3 — алфил (А). Алфил (араб. слон) — предшественник слона, мог двигаться лишь через одно поле по диагонали и, подобно коню, прыгать через другие фигуры.

2. ... Крh8-g8 

3. Лh1-h8+ Крg8xh8

4. g6-g7+ Крh8-g8

5. Кg4-h6x.

Мат можно было на один ход отдалить, пожертвовав ладью ходом Лh2, но задание было выиграть, а не дать мат в определенное число ходов.

В более поздних арабских, персидских и индийских рукописях вместе с этой задачей приводится романтическая легенда о Диларам. Вот, один из ее вариантов, взятый из арабской рукописи ХVI века:

«Диларам была любимой женой арабского визиря. Без нее его сердце не знало покоя, поэтому и назвал он ее Диларам, что значит «легкое сердце». Визирь увлекался шахматами и однажды, играя с сильным партнером, на ставку, настолько вошел в раж, что рискнуть «бросить на кон» самое дорогое - любимую жену. Партия для визиря сложилась неудачно, он оказался в отчаянном положении, казалось, что от грозящего мата защиты не видно. Диларам наблюдала за игрой через прозрачную занавеску - парду, отделявшую женскую половину дома от мужской. И в этот критический момент она в отчаянии воскликнула: - Пожертвуй обе ладьи, но не отдавай Диларам! Визирь воспользовался подсказкой и победил.»

Как видите, финал поэмы Кохановского удивительно схож с этой легендой. Весьма вероятно, что поэту были известны и знаменитая задача, и легенда о Диларам. С помощью шахмат удается решить сугубо литературный вопрос о степени оригинальности поэмы польского поэта. Некоторые критики считали "Шахи" несамостоятельным произведением, почти переводом, и в качестве доказательства приводили ее заключительные строки:

Я Виды подражал умелым одам,

Что долго плыл по итальянским водам,

О той войне ведя искусно речь,

Которой не нужны ни лук, ни меч.

Описывая правила игры, Кохановский действительно прибег к помощи итальянского поэта и даже использовал несколько эпизодов из Виды. Например, все инциденты между игроками у Кохановсково можно найти и у итальянца. Однако изюминка поэмы – ее драматический финал, создан независимо от Виды. Здесь он отталкивался от легенды о Диларам. Увлеченный поэт, по-видимому, даже забыл, что он начал с описания новых шахмат, а финал партии взял из старых, заменив ладью новым ферзем. И вряд ли он задумывался о том, что при этом могут возникнуть и другие решения.

Именно, благодаря финалу, поэму Кохановского можно считать вполне самостоятельным произведением.

Кохановский столь красочно и столь живо описал все перипетии битвы на шахматной доске, что многие исследователи его творчества полагают, что поэт воспроизвел свои личные чувства и переживания, связанные с любовью и шахматами. Так польский писатель Мечислав Яструн развил эту тему в своем произведении «Поэт и придворный». В нем он рассказывает о шахматном поединке между поэтом из Чернолесья (так иногда называли Кохановского) и неким придворным, итальянцем Ветелло. Оба они были неравнодушны к одной придворной красавице и выясняли отношения за шахматной доской. Можно добавить, что по возвращении из заграницы Кохановский некоторое время действительно был на службе у польского короля Сигизмунда II Августа, как «секретарь его королевской милости». Однако эта служба была ему в тягость; он больше всего ценил личную свободу. Поэт вернулся в свое Чернолесье и провел там остаток своей жизни.

А итог нашего исследования таков: произведения трех великих гуманистов эпохи Возрождения - итальянского Виды (1490-1556), французского – Рабле (1494-1553) и польского Кохановского (1530-1584) оказались, благодаря шахматам, связаны между собой и несомненно способствовали распространению реформированной игры в Европе.